Начать стоит с 131 года. Жила тогда среди нефтянников женщина по имени Лара. В свои тридцать с небольшим Лара считалась довольно опытным и умелым бойцом, и была не раз отмечена командованием за прилежную службу. И вот однажды, в том самом 131-м, отправилась группа аповских разведчиков на задание к озеру Маттари. Ну, посмотреть что и как, обстановку оценить, понаблюдать, не замышляют ли чего нехорошего главные соперники - лайты. В этот поход отправилась и Лара, усмотрев в нем неплохую возможность для своей карьеры.
Примерно в то же время, когда апы уже почти достигли озера, по тревоге был поднят отряд элитных солдат под командованием опытного воина по имени Марк. У лайтов был приказ найти и уничтожить большую группу бандитов, замеченную близ Лайтауна.
За давностью лет подробностей сейчас никто не вспомнит, но в общих чертах далее произошло примерно следующее. Разведчики нефтянников нарвались на бандитов и вступили в бой. Когда из всего отряда оставалась лишь Лара, умудрившаяся до этого момента выжить, кажется, лишь благодаря Его Величеству Случаю, подошли лайты и добили все же основательно потрепанных апами бандитов. Ну, а «спасенная» девушкой была объявлена личной пленницей Марка. А вот далее с командиром лайтов стали происходить весьма странные и совершенно не характерные для него вещи. Всегда холодный, логичный и рассудительный Марк вдруг заявил отряду, что в окрестностях могут еще бродить бандиты или шпионы апов и отряд обязан задержаться в Пустоши для ведения наблюдений «за прилегающими к границе территориями» и их поиска. Бойцы, признававшие опыт, отвагу Марка и его заслуженное во многих боях право стоять во главе группы, сделали вид, что все дружно не замечают полнейшее отсутствие логики в действиях командира. Если сами не разболтают, вряд ли кто-то узнает, что они немного дольше, чем нужно для исполнения поставленной задачи задержались на задании. Да и компромат на командира, в случае чего, неплохой. Так что некоторое время лайты бегали по побережью озера Маттари, изображая бурную деятельность по приказу напрочь потерявшего адекватность Марка. Видите ли, то ему что-то послышалось, то привиделось, то «чуйка» сработала.
«Наблюдение» длилось около четырех суток, в течение которых Марк периодически удалялся с пленницей от группы под не слишком убедительным предлогом, что шпионку нужно допросить. И закончилось тем, что однажды командир просто отпустил девушку домой, не захотев видеть её рабыней в Лайтсити. И Лара ушла, унося в крепко стиснутой ладони подаренная ей на память непонятная электронная штуковина и, как она узнала уже потом, новую жизнь под сердцем. Как объяснил Марк её побег своим бойцам, насколько ему поверили, и как отразилась на его карьере и жизни эта скоротечная страсть, может кому и известно, но только не Ларе. А для неё потом была долгая дорога в штаб-квартиру, объяснения с командованием и родными.
А объяснять, конечно же, пришлось многое. И то, как она единственная смогла выжить, и беременность, и слишком легкий побег. Конечно же, пришлось лгать. Дома была представлена история о героическом сражении с бандитами, о том, как она без сознания попала в плен к лайтам и была изнасилована, и лишь через несколько дней чудом смогла сбежать. Ей поверили. Ну, или сделали вид, что поверили.
Замуж за своего любимого Лара все же вышла. Чувства между влюбленными значительно перевешивали неприятный осадок от того, что невеста носит чужого ребенка. Вскоре родился мальчик. Лара дала сыну имя Герберт. И почти сразу после родов отдала его на воспитание одной из жительниц Вестгейта, рассчитывая, что если в штаб-квартире не будет бегать постоянное напоминание о её пленении в виде сыночка, то об этой истории вскоре все забудут. Надо отдать ей должное, финансово она обеспечивала сына от и до. Одевала, обувала и даже устроила на военное обучение к апам. Виделись мать и сын крайне редко и, по сути, так и остались чужими друг для друга.
Мальчик рос и все больше и больше интересовался военным делом. Он удивительно легко и быстро овладевал приемами работы с различным оружием, часто инстинктивно угадывая наиболее подходящие ему позиции и манеру стрельбы. Учителя в один голос твердили, что у мальчика редкий талант и со временем он станет одним из лучших бойцов United petroleum.
Наверное, единственным свидетельством, доказывающим, что Лара переживала разлуку с сыном и по-своему любила его, а не просто отдавала родительский долг, оплачивая его жизнь, можно считать подаренный ему электронный модуль Марка. Другой заботы Герберт и не принял бы. Как и не принял в 17 лет предложение матери, используя свои связи, устроить его в ряды апов. Вместо этого он предпочел, взяв только оружие и запас продовольствия отправиться путешествовать.
Следующие десять лет жизни Герберта прошли в постоянных странствиях. Практически везде, где он бывал, парень задерживался чтобы обучиться новым военным премудростям. Его интересовало практически все: боевые приемы, новые или малоизвестные виды оружия, тактика, стратегия, история войн и завоеваний. Все это изучалось с поразительным упорством и рвением. Иногда он договаривался с тем, кто может его чему-то научить, что называется, по-приятельски, иногда платил за науку деньгами или услугами, иногда приходилось наниматься в тот отряд или банду, где он желал учиться, а иногда и воевать с этим самым отрядом, ибо противостояние умелому врагу тоже способно многому обучить того, кто учиться желает. Вскоре Герберт по праву считался одним из лучших наемников Идэна. Кстати, не стоит обольщаться по поводу характера мужчины. Он был упрям до безобразия, эгоистичен, расчетлив, жесток, циничен. В какой-то степени могло показаться, что Герберт вообще не склонен к сильным эмоциям, руководствуясь на пути к своей цели, да и в повседневной жизни, лишь голосом холодного разума. Он просто шел к намеченной цели. Постепенно, шажок за шажком. И вместе с тем, не отступая от неё не на миг. Отдавая её достижению все свои душевные и физические силы и, даже не имея мысли о жалости к тем, кто становился на пути. Тот, кто мог оказаться полезен, использовался так же безжалостно, как и устранялся мешающий.
Короче, необходимые ему знания приобретались всеми правдами и неправдами. Он стремился к окончательно оформившейся к тому времени в его сознании мечте. Главным делом его жизни должно было стать создание собственного идеального диверсионного отряда с совершенной системой обучения бойцов. В его понимании использование такого отряда в, допустим, привентивных целях свело бы на нет необходимость масштабных войн, которые он считал лишней тратой сил и средств. Как любой ап он стремился к тактике и стратегии. В войне это, изящество ходов и умение нанести минимальное количество точечных ударов по ключевым узлам обороны противника, приводящее к максимальному для него урону. Именно исходя из этих концепций, Герберт постепенно создавал свою собственную систему обучения.
Спустя определенный промежуток времени талант, трудолюбие и упрямство Герберта были вознаграждены. Он готов был начинать тренировки своего собственного сводного отряда, в который вошли молодые бойцы из совершенно разных мест, обладающие незаурядными способностями и готовые совершенствовать своё тело и выучку, не взирая на трудности и боль. Каждому было нечего терять, каждый жил лишь войной, и у каждого из них был свой путь под покровительство Герберта и свои причины вступить в это своеобразное братство псов войны. (В последствии с легкой руки кого-то из бойцов подчиненные Герберта были прозваны Гончими) Они удалились в самое опасное место - чащу тропических лесов за Гранью - и построили на месте брошенного города нечто вроде базы. Тренировочные площадки, полосы препятствий, нечто вроде казармы и склада вооружения. Потом были изнуряющие, изматывающие тренировки, кующие из неплохих, в общем-то, воинов совершенные машины убийства. Герберт, наконец-то осуществив свою мечту, и не думал останавливаться, постоянно в соавторстве со своими ребятами привнося и в так прекрасно работающую методику обучения все новые и новые усовершенствования. По сути, когда воины не были заняты каким-либо заказом, они почти все свое время отдавали оттачиванию своих навыков и обучению изредка попадающих к ним новичков.
Естественно, отряд Герберта очень скоро стал чрезвычайно востребован. Кто же из богатеев откажется нанять мобильную группу прекрасно обученных солдат, способных выполнить практически любое поручение в любой точке Идэна тихо, аккуратно и четко. А потом также тихо раствориться, точно их никогда и не было. Что немаловажно, таких наемников невозможно привязать ни к одной организации. Да, стоили услуги Гончих недешево, но, тем не менее, бойцы редко скучали без дела. Что же держало вместе около трех десятков превосходно обученных псов войны? Ради чего оставались они в отряде и ради чего сражались? Вряд ли дело было только в харизме Герберта. Скорее, он сумел создать по своему уникальный социум, где воины, давно и прочно отвыкшие от мирной жизни и не представляющие себе свое существование без войны, чувствовать себя «в своей тарелке». Зачем уходить? Куда? Они занимались тем, что любили и умели, находясь среди таких же волков, как они сами.
Иногда насущные дела Гончих требовали разъездов. Шутка ли - получение заказов, закупка продовольствия, оружия, учебных материалов, наработка полезных связей, вербовка новых бойцов...
Так что нет ничего удивительного что в 169 году Герберта занесло в Даунбридж. Приехал он туда под видом преуспевающего торговца из Вестгейта. Ну и что, что наполовину якшается с апами? Неприятно, конечно, но… Мало ли… Вроде ничего плохо про лайтов не говорит. Значит и Даунбридже потерпеть его можно, к тому же - больно привезенные товары хороши! Остановился, хм, караван, в средней руки гостиннице. Где командир Гончих и познакомился с дочерью хозяина сего заведения, Кейт, будущей матерью Рэйвена.
Нельзя сказать, что они полюбили друг друга, не приходится говорить и о нежданно вспыхнувшей страсти. Для обоих эти отношения были ни к чему не обязывающим развлечением. Девушке были интересны экзотичность, остроумие и немалый жизненный опыт постояльца. Герберт же… Ну, он просто развлекался… Зачем далеко ходить? Завершив свои дела через три-четыре месяца «торговец» уехал, уже зная о беременности Кейт.
А в 170 году девушка родила мальчика, которому дала имя Рэйвен.
Шло время. Сорванец рос. Причем рос он чрезвычайно любознательным, смышленым и подвижным ребенком. И чем взрослее он становился, тем больше хлопот причинял своим родственникам. В один день маленький Рэй мог: с утра сбежать из дома; чуть не утонуть в озере, доказывая, что сможет просидеть под водой дольше всех; подраться с соседскими мальчишками; в знак примирения стащить для них с кухни десерт, предназначавшийся постояльцу; подсунуть этому самому постояльцу в кровать какую-нибудь жужалицу; вымазаться самому и вымазать друзей сажей, играя в пятнашки, и под вечер в таком виде уснуть на чистых простынях. Избалованный материнской любовью, он практически игнорировал слово «нельзя», что усугублялось еще и его непоседливостью. А так же тем, что к последующему наказанию он относился как к своеобразной плате за веселье. К тому же ему многое сходило с рук благодаря врожденному обаянию. Кейт, глядя на стихийное бедствие локального масштаба под названием Рэйвен, за голову бралась, недоумевая, в кого мог уродиться такой хулиган.
Герберт приезжал к сыну примерно раз в полгода. Удивительно, но он не только привязался к мальчику, но и искренне, всем сердцем полюбил его. А сорванец ответил ему взаимностью. Для маленького пацанёнка не было больше праздника, чем приезд Герберта. Наёмник никогда не пытался воспитывать сына, что-то запрещать ему. Странно, наверное, но маленький мальчик и матерый наемник искренне наслаждались обществом друг друга. Отец и сын могли часами играть, гулять, читать вместе.
Помимо денег на содержание ребенка, которые он отдавал Кейт, отец привозил еще и подарки для Рэйвена. Чаще всего это были книги. Рэй, с подачи Герберта, очень полюбил их. А Кейт и не особенно возражала, обнаружив наконец-то способ, позволяющий удержать сына от неподобающих шалостей.
Книги! Такие разные! О героях, битвах, победах и поражениях, предателях, путешествиях, подвигах! Они куда интереснее, чем скучные нотации матери и деда с бабкой.
К сожалению Рэя, да и самого Герберта, его пребывание в Даунбридже как правило не длилось больше трёх-четырёх дней. Дела отряда требовали присутствия командира.
Но все меняется. Пришел 181 год. Случилось так, что дед Рэйвена по совету друга вложил деньги в одно рискованное предприятие и, как и следовало ожидать, потерял их. Так что дела на постоялом дворе шли неважно. Денег едва хватало на достойное существование семьи, те сбережения, что были отложены на черный день, заканчивались. И Кейт все чаще заговаривала с родителями о том, что бы отправить сына на время к Герберту. Уж известный торговец-караванщик сможет обеспечить мальчику хорошую жизнь, хоть и в разъездах. Страшно, конечно, отпускать маленького сынка в такую даль, но Кейт верила, что это решение послужит на благо её сына. Однако сделать она ничего не успела. 15 сентября 181 года мать Рэйвена отправилась в Лайтаун за покупками. Путь лежал неблизкий, но женщина отправилась с караваном. Случилось так, что на дороге появилась блуждающая гравитационная аномалия. Один из грузовиков вляпался в эту аномалию. Машину подняло и разметало на мелкие кусочки. В этом грузовике и ехала Кейт.
Герберт приехал сразу же, как узнал от своих информаторов о случившемся. И забрал испуганного, подавленного смертью матери, растерянного Рэйвена с собой. Дед с бабкой практически не возражали, помня, что Кейт и сама хотела отправить сына к отцу. Да и совершенно не представляли, как будут обеспечивать подрастающего мальчика, на которого с каждым годом требуется все больше и больше расходов. К тому же, как они могут запретить родному отцу забрать своего сына?
Конечно же, Герберт мог просто дать денег на содержание сына, как делал это раньше, благо его доходы это позволяли. Однако, наёмник просто не смог отказать себе в том, что бы наконец быть рядом с единственно любимым существом. Думал ли он тогда о будущем Рэя? О его интересах? Вряд ли. Ему было важно, что бы он был с ним. И все.
Герберт привез сына на базу Гончих. И, надо сказать, что мальчик нисколько не расстроился по поводу того, что папа оказался вовсе даже не караванщиком. Благодаря своей наглости, непосредственности и живому уму маленький сорванец вскоре смог привязать к себе даже самых суровых бойцов отряда. Он полюбил слушать их вечерние разговоры у костра, наблюдать за тренировками, время от времени приставая с просьбой обучить его какому-нибудь приему, возиться в оружейке, перебирая хранящееся там снаряжение. Еще у Герберта в его подобии рабочего кабинета хранились разные книги, которые он собирал практически на протяжении всей жизни. Преимущественно описания путешествий, походные журналы разных экспедиций, атласы, карты, схемы сражений, исторические хроники, философские труды, касающиеся военных дисциплин, ну и прочее в том же духе. Рэй частенько, особенно, когда отцу нужно было поработать с бумагами, шёл с ним, стаскивал это богатство с полок и, устроившись у его ног, перебирал, разглядывал старые пыльные фолианты. Иногда дергая Герберта за штанину и требуя что-то прочитать, пояснить, показать. Кстати тогда же, помогая сыну разобраться в своей коллекции наёмник и научил его читать карты, ну а позже, когда в будущем пацану пришлось не мало поездить с отрядом, он довольно легко научился привязываться к местности.
Чуть позже, спустя полтора года беззаботного существования Рэйвена в отряде, Герберту пришло в голову, что его сын обязан уметь защитить себя и в случае чего заработать себе на хлеб с маслом. И начал предпринимать активные шаги в данном направлении. Со свойственной ему энергией и целеустремленностью. Короче говоря, следующие 5 лет жизни Рэя слились в череду непрерывных и жестких тренировок. Со времени командир наемников позабыл о том, что хотел научить сына лишь защищать свою жизнь, увлекшись процессом, и программа обучения из щадящей стала практически неотличимой от программы подготовки остальных бойцов. Лишь со скидкой на физические отличия мелкого пацанёнка от здоровых взрослых мужиков. Герберт, не умеющий халтурить сам, не позволял делать этого и сыну, с упорством одержимого создавая из мальчика-подростка совершенное смертоносное оружие.
Вначале обучения Рэйвену пришлось значительно подтянуть те «прикладные» умения, которыми он уже обладал, благодаря более чем подвижным играм в детстве. Приходилось бегать многокилометровые кроссы на скорость и выносливость, в том числе с грузом и по пересеченной местности; преодолевать на скорость разной сложности полосы препятствий, коих на тренировочной базе наличествовало на любой вкус, плавать, нырять и маскироваться в воде, учиться задерживать дыхание, лазать по деревьям, скалам и стенам, опять же, на скорость. А еще отрабатывать всевозможные броски, кувырки, прыжки, увороты, рукопашный бой.
Когда физическая подготовка сына по мнению Герберта была доведена до необходимого уровня, настал черед обучения боевым дисциплинам. В процессе учувствовал не только сам наёмник, но и те его бойцы, что были лучшими в определенной области. То есть стрельбе парень учился у лучших стрелков отряда и так далее. Несмотря на тяжелейшие для подростка нагрузки занимался Рэйвен даже с удовольствием, гордый оказанным отцом доверием, желая быть во всем похожим на него. И все силы вкладывая в то, чтобы по окончании обучения иметь возможность работать с Гончими как полноправный боец отряда. Другого будущего для себя видеть он не желал.
Параллельно с обучением владению разнородным оружием и совершенствованием физической формы, в отряде проводились периодические занятия по маскировке, обнаружению и организации засад и наблюдательных пунктов, скрытному перемещению и выживанию в природной среде, городских улицах и помещениях; ориентированию в незнакомой местности, слаженной работе в группе и тому подобным полезным для элитного наемника вещам.
Обычно эти тренировки проходили не далеко от лагеря, но вскоре комнадир заметил, что тренировке в тропической сельве приелись даже Рэйвену, который был самым молодым и самым слабым в отряде, поэтому когда заказов долго не было, Герберт организовывал нечто вроде учений, уезжая вместе с отрядом или его частью в какое-либо незнакомое безлюдное место на границе с Чёрными пустошами. Туда, где бойцы спокойно, не привлекая излишнего и совершенно не нужного внимания, могли оттачивать свое мастерство. Иногда они разбивались на 2-3 группы и устраивали маленькую войнушку между собой, иногда игра велась по принципу «все против всех». Последний вариант Рэй любил больше, так как он давал простор живому воображению парня, заставлял всегда быть настороже, не надеясь на соратников, в мгновение ока реагировать на малейшее изменение окружающего пространства.
Время шло. Что удивительно, но Рэй совершенно не тяготился своей жизнью с Гончими, наоборот, полностью выкладывалась на тренировках, с замиранием сердца ожидая, когда же отец позволит ему пойти на задание в составе боевой группы. Герберт и сам понимал, что этот день настанет уже скоро, и разрывался между страхом за единственное родное для него существо и гордостью за результат своих трудов по его обучению.
Впервые убил Рэйвен, когда ему было восемнадцать лет. Отец, уступив его настойчивым просьбам, наконец-то взял сына с собой на несложное и относительно безопасное задание. Нужно было устранить какого-то несговорчивого чинушу из Даунбриджа, когда он под утро будет выходить из дома своей любовницы. Охраны почти не было, так как встречался чиновник со своей женщиной тайно. Стрелять решили с крыши соседнего здания. Отец предоставил ему самому выбирать и точку для стрельбы, и время, и пути отхода. Естественно в окрестностях для подстраховки находились несколько бойцов, да и сам Герберт, предоставив сыну свободу действий, постоянно был рядом. Со своим первым заданием Рэйвен справился превосходно, без суеты отработав мишень и спокойно покинув лежку. Не было ли ему жаль этого человека? Да нет. Он его и не воспринимал, как живое и разумное существо. Он поразил мишень. Собственно, так парень и в последующей жизни всегда воспринимал свою деятельность. Он работает по объекту. И все. По другую сторону баррикады не люди, а мишени или препятствия, мешающие мишень поразить, а потому подлежащие устранению.               
Подобное восприятие - заслуга опять же Герберта, приучавшего сына к смерти постепенно. Первые задания Рэйвена были исключительно дистанционными, парень не видел ни крови, ни чужого остановившегося взгляда, ни гримасы боли на лице умирающего. Потом конечно, Рэй стал участвовать в большинстве предприятий Гончих. Были и молниеносные осады аванпостов, и тихая резня в чужом военном лагере, и проникновение на охраняемый объект с целью ликвидации одной-единственной ключевой фигуры. Но психика парня была защищена от ужасов боя. Он скорбел лишь по своим, жалел только своих, беспокоился лишь за своих. К тому же Ворон, именно это прозвище получил Рэйвен в отряде, что называется, подсел на адреналин. Он, подобно остальным Гончим, не представлял себе иной жизни, чувствуя её вкус только на грани жизни и смерти. Кстати, где-то в этот период Герберт, примерно с той же целью, что и Лара когда-то, отдал дочери свой электронный "талисман".
За время его участия в операциях Гончих были и ранения. Серьезные и не очень. Первым и самым памятным ранением был выстрел лайтовского бойца, едва не стоивший ему жизни. Парень, сидевший до сигнала в резерве и наблюдавший за работой основной части отряда так увлекся этим занятием, что не увидел, зашедшего во фланг резервной группе стрелка. За что и поплатился, лишь в самый последний момент сумев чуть уйти в сторону с траектории выстрела. На память об этом походе остался длинный шрам на шее.
Деятельность наёмников, основным заказчиком которых был United penroleum, привлекла внимание одного из командиров военного руководства внешними операциями Лайтсити. Он решил уничтожением высококлассной команды наёмников подняться на очередную ступень служебной лестницы. Узнав, кто является командиром Гончих, лайты большинство своих связей, а было их благодаря его положению в пищевой цепочке Идэна не мало, употребили на создание смертельной ловушки для наёмников. За два года они смогли аккуратно, не вызывая мыслей о злонамеренности своих поступков приблизиться к той ситуации, где обращение к услугам наемного отряда не вызвало бы ни малейшего подозрения и удивления со стороны.
В 190 году отряд, уже давно маявшийся без серьезного дела, подрядился на охрану от ожидаемого нападения каравана апов, переправляющего очень дорогой и важный груз из Вестгейта в Штаб-квартиру United penroleum. Заказчиком и координатор операции был человек из высшего офицерского состава апов и, как впоследствии оказалось, агент лайтов. Караван состоял из семи грузовиков, так что в операции участвовал весь состав Гончих, за исключением Рэйвена. Он остался в лагере из-за сломанного на очередной тренировке ребра.
Прибывших в Вестгейт наемников разместили в специально для них освобожденной казарме под предлогом, что грузовики еще не погружены и придется подождать по крайней мере еще сутки. В этот раз удача отвернулась от Гончих. Чем объяснить, что матерые бойцы не почувствовали опасности, не смогли увидеть ловушку? Может, слишком заскучали без дела, может, привыкли к тому, что удача всегда была лишь на их стороне, а может, в дело вмешались некие высшие силы, решившие наказать псов войны за пролитую ими кровь. Но Гончие с этого задания не вернулись. В поданную на ужин пищу наёмникам подсыпали сильнейшего яда. Тех, немногих из наемников, кто не успел попробовать пищу или кто по разным причинам оказался невосприимчив к яду, расстреляли из энергетического оружия окружившие казарму лайты, переодевшиеся в форму нефтянников.   
Когда отряд не вернулся в лагерь в положенный срок, Рэй отправился на встречу с одним из информаторов Гончих, от которого и узнала о гибели отряда. Сложно описать его состояние на тот момент. Достаточно сказать, что Сэм, старый секретарь городской мэрии Вестгейта, некогда исправно работавший на Герберта, а сейчас вынужденный сообщить весть о его смерти его сыну, всерьез испугался за рассудок молодого человека. Не смотря на увещевания Сэма остаться на время у него, парень почти сразу вернулся в лагерь, где и провел еще неделю. Дома он в каком-то сомнамбулическом состоянии слонялся по базе, натыкаясь на предметы, и часами сидел в кабинете отца, уставившись в одну точку или перебирая его записи. Из этого оцепенения Рэйвена вывела мысль о том, что он, как единственный живой член отряда, должен отдать бойцам последний долг и наказать того, кто послал их на смерть. Он спрятал в специально устроенных для подобных случаев схронах оружие, деньги и документы, принадлежащие Гончим, а так же оставшиеся личные вещи воинов. Себе Рэйвен взял лишь самое необходимое и небольшую часть денег.
Он отомстил. Через Сэма узнал имя посредника, а через него вышел и на заказчика. Только вот успокоения свершенная месть так и не принесла. Осталось чувство вины за то, что её не было тогда рядом с отцом, за то, что выжил...
База была уничтожена несколькими зарядами взрывчатки.  Он, оборвав все связи, бросив теперь никому не нужные агентурные и торговые сети, просто исчез. Потом странствовал по Идэну, сражался, убивал, пытался выжить... Короче, вел жизнь обычного наемника. Постепенно рана затянулась, и Рэйвен стал почти прежним. Почти. Лишь заметно взрослее.